[Mongoose]

Жил-был в одном селении добрый молодец. И была у него зазноба сердечная — девица-красавица, весёлая да смешливая. Всё промеж них ладилось, да только однажды в их краях появился человек заезжий. С виду обходительный, речистый, не такой, как все — то ли купец заморский, то ли лекарь учёный. И стала девица к нему привечаться. Всё реже глядела она на своего прежнего дружка, всё чаще пропадала допоздна в компании нового знакомца.

Чуял молодец неладное. Сердце его вещее беду кликало. Приходил он к ней, уговаривал, предупреждал: «Опомнись! Не верь ты ему! Опасен он, не такой он, каким кажется!» Да только где там — девица лишь смеялась в ответ и отмахивалась. Ей мнилось, будто он попросту ревнует да ворожит понапрасну. И осталась она с тем пришлым человеком вдвоём, не ведая, кто он на самом деле и скольких таких, как она, сгубил прежде.

И вот тогда решился молодец на отчаянный шаг. Узнал он, где обитает её новый дружок — в старом мрачном тереме на отшибе. И тёмной ночью, крадучись, словно тать, пробрался туда. Тёмный коридор встретил его затхлой тишиной. На цыпочках, чуть дыша, пробирался он мимо спящих, коим не было до него дела, чтобы заглянуть в ту самую заветную дверь. Не просто подсмотреть — нет! Он желал узреть своими глазами то, о чём шепталось сердце, и, быть может, вырвать свою ненаглядную из лап неведомой напасти.

И он увидел её. Но не прежнюю свою хохотушку, а бледную, отстранённую, с пустыми глазами. Словно не душа живая пред ним стояла, а восковая фигура. «Бессонница в час ночной меняет облик твой», — пронеслось у него в голове. Да, то была уже не она. То была нелюдимая, ночная тварь, чуждая всему живому. Чьих невольница она теперь идей? Зачем ей охотиться на людей, словно голодной волчице? Ответ был страшен: она стала куклой в руках того самого приятеля, что оказался настоящим колдуном.

Тогда, собрав всю свою волю в кулак, юноша рванул на груди рубаху и вытащил нательный серебряный крестик. Он протянул его к ней, как последний щит, как знак их прошлого, их любви, их общего Бога. «На него ты погляди! — взмолился он. — Что в тебе способен он резко изменить? Вспомни! Очнись! Много я книжек читал, много фокусов видал, но свою тайну от меня не пытайся скрыть! Я знаю, кто ты теперь и кто он!»

Но она лишь качнула головой. Медленно, словно её и впрямь дергали за невидимые нити. И тогда он понял окончательно: она не откликнется. Она уже попала. Слишком поздно. И в этот самый миг из тёмного угла, где стоял колдун, донеслось тихое, леденящее душу посмеивание. Юноша увидел, как пальцы чародея шевелятся, перебирая воздух, словно струны арфы, и девица повторяет его движения. Теперь он может управлять ею всецело. Словно куклой в час ночной.

И тут на отважного гостя накатил ледяной ужас. Всё происходит, будто в страшном сне, и находиться здесь опасно — для жизни, для рассудка, для самой души. Он попятился. И, едва не сорвавшись на бег, кинулся прочь из проклятого терема, оставив на полу забытый крестик — единственное, что ещё связывало её с миром живых.