[PMR]

Так после 27 лет труда-по специальности, в 1959 г., получив еще один уничтожающий удар, я был освобожден от заведования кафедрой молдавского языка Кишиневского пединститута и полностью отстранен от преподавания и исследования родного языка. Сталина уже не было, но его жестокие методы отношения к людям господствовали.
Тогда разделили мою участь и другие преподаватели молдавского языка. Надо мной опять нависла угроза принятия карательных мер. Запрет заниматься исследованием молдавского языка для меня был тяжелейшим моральным ударом на протяжении всей моей жизни. Я начинал педагогическую работу в качестве преподавателя молдавского языка, литературы и фольклора в педучилище, а позже много лет исследовал эти науки в комплексе и публиковал по ним работы. Поэтому, когда меня перевели в сектор фольклора ИЯЛ, у меня был тот же, что и по языкознанию и литературоведению, опыт изучения молдавского народного творчества.

Ко мне и моей деятельности резко изменилось отношение. Со мной перестали считаться, называли меня отсталым, консервативным, примитивным и пр. Возникли подозрение, недоверие, меня чуждались. Короче говоря, вокруг меня был поднят непробиваемый частокол. Никогда с тех пор не предлагали мне участвовать в научных сборниках, быть автором или соавтором каких-либо учебников по языку и др. С середины 50-х гг. в Молдавии мне полностью запретили печатать работы по языку и все время тормозили таковые по фольклору.
Лишь в 1959 г. в Киеве была опубликована моя последняя работа по языкознанию. Далее свыше 30 лет л продолжал "подпольно" заниматься проблемами молдавского языка. У меня собралось около 12 рукописей (большинство по молдавскому языку и литературе) от 3 до 25 а. л., но рукописи стареют, как и люди. Все зло вокруг меня поднялось из-за того, что я, следуя нашим классикам, в том числе Ал. Матеевичу и Г. Мадану, а также многим ученым: профессору М. В. Сергиевскому, профессору И. И. Иримице, академику В. Ф. Шишмареву и другим, как уже было подчеркнуто, признавал и отстаивал самостоятельный молдавский литературный язык не только теоретически.
Если исходить из нынешних условий перестройки всей нашей жизни, то настало и мое время: пора восстановить и меня в гражданских правах и вернуть мне добрую репутацию. Но, нет, кому-то это невыгодно.