[PMR]

Шарль Делен не заставил себя долго ждать с ответом. В длинном письме к Гончарову он признавался, что сам ни слова по-русски не понимает, а диктовал ему перевод некто Артамонов. Но этот Артамонов умер, а потому переводить дальше роман было некому, да и издатель решил, что для французских читателей довольно будет и одной части романа, а остальные получат в кратком пересказе!
Эта книжка глубоко ранила Гончарова, и впоследствии, когда к нему обращались за разрешением на перевод его романов, он отвечал не особенно доброжелательно. В своей авторской исповеди «Необыкновенная история» он писал:
«Весной же прошлого 1577 года пришли ко мне два француза... и спросили, могут ли они переводить или писать статьи об «Сбломове» во французских журналах? Я сказал, что не желал бы соваться в чужую литературу, а впрочем, пусть делают, как хотят!»
А в письме к В. В. Стасову Гончаров замечал: «Ко мне обращались не раз, между прочим как-то в Петербурге, за разрешением на перевод и других моих сочинений, и особенно «Обрыва». Я Есем давал один ответ: что «разрешать» перевод считаю очень нескромным со стороны автора, а «запрещать» не признаю за собой никакого права и таким образом предоставляю гг. переводчикам поступать относительно перевода моих сочинений, как им заблагорассудится».
Но не только за рубежом проделывали такие «опыты». Вот другая, столь же нелепая, сколь редкая книжка у меня в руках. Я приобрел ее несколько лет тому назад в Одессе у одного букиниста. На пожелтевшем титульном листе значится: «В. В. Павлов. Подробное изложение произведений И. Гончарова «Обломов», «Обыкновенная история», «Обрыв».
С какой целью были изданы брошюрой в 70 страниц эти выжимки? Известный одесский издатель М. С. Коз- ман решил погреть руки на невежестве публики. Дело в том, что мещане и обленившиеся буржуа не желали утруждать свои головы чтением. Но «образование» требовало хотя бы минимального знания произведений классики. Тогда на помощь умственно бедствовавшим и пришел издатель. Он поручил окололитературному ловкачу Павлову кратко пересказать «своими словами» основные произведения Тургенева, Гоголя, Пушкина, Островского, Гончарова. Назначил за эти «выжимки» из романов приличную цену и пустил в продажу. Разумеется, торговля пошли бойко. Козмана меньше всего интересовало: что даст людям его брошюра и не есть ли это издевательство над русской классикой.
И вот теперь, смотря на эти книжки, я думаю о том, что миллионными тиражами расходятся в народе тщательно выверенные, любовно оформленные и хорошо отпечатанные произведения классиков. Различные пересказы романов и повестей давно отвергнуты как нечто позорящее литературу. И книжки, о которых я рассказал, стали у нас достоянием далекой и почти забытой истории.